Герой нашего интервью – Роман Бугров, инструктор по обучению Учебного центра Нефтьсервисхолдинг, который прошел путь от помощника бурильщика до эксперта по инструментам автоматизации бурения. Роман рассказал, как осваиваются цифровые инструменты сотрудниками отрасли, о принципах работы Учебного центра NS, и том, как спортивная рыбалка помогает в работе.
«БРОСАЙ ВЕДРО!» ИЛИ ПЕРВАЯ ВАХТА
— Роман, вы давно связаны с нефтесервисом. Расскажите, с чего началась ваша профессиональная деятельность в «нефтянке»?
— Я начинал в компании «Пермнефтеотдача» инженером-электронщиком; это было в 2001 году. Потом в компании произошли определенные изменения в штатном расписании, и мне на выбор было предложено несколько специальностей. Я выбрал помощника бурильщика, прошел переобучение и уже в 2002 году попал в Нягань. Там как раз открыли новый ТОП. В качестве помбура я попал в четырнадцатую бригаду, даже сейчас номер помню. Это была очень «весёлая» вахта. И ее самой запоминающейся частью стал первый выброс. Как тогда делали в КРС? Если скважина что-то выплюнула и встала, ее просто закрывали ведром. Бурильщик вручил мне ведро, говорит: «Бросай». Ну, я и бросил. Он ведь не сказал, куда бросать. Ведро, понятно, улетело, бурильщик весь в нефти. Тогда много нового о себе узнал. Так началась моя работа помбуром, потом, конечно, были и другие бригады, и другие месторождения.
— За время своей работы в бригадах вы сами проходили переобучение, переквалификацию внутри компании?
— Конечно, сначала я отучился на помбура четвёртого разряда, потом получил пятый, наконец стал бурильщиком. Около десяти лет я работал в КРС. Потом в составе группы компаний Нефтьсервисхолдинг появилась АЗИЯ ДРИЛЛИНГ. Там работала моя супруга, и я перешел на работу туда. Согласно кадровой политике компании семейные пары не отправляют в разные регионы. Поэтому мы вместе уехали в Узбекистан. Переобучился на бурильщика ЭРБС и два года я работал там бурильщиком, то есть, можно сказать, что мы стали непосредственными участниками становления АЗИИ ДРИЛЛИНГ. Потом бурил в Пермском крае, в Оренбурге, в Югре. Затем решил попробовать себя в другой буровой кампании, отработал там около трех лет и вернулся в АЗИЮ ДРИЛЛИНГ.
— Опыт дает возможность сравнить подходы, отношение к работникам. Поделитесь личным мнением?
— Если сравнивать АЗИЮ ДРИЛЛИНГ и ту компанию, в которой я работал, то плюс АЗИИ ДРИЛЛИНГ – это стабильность. Первое, это задержки в выплатах – у АЗИЯ ДРИЛЛИНГ такого не случается. По быту – в сторонней организации бригада запускалась с нуля. Вагончики, оборудование были новые. А вот качество буровых станков оставляло желать лучшего, потому что станки были российские, очень тихоходные. Например, тратишь большое количество времени на спуск-подъемные операции. В АЗИИ ДРИЛЛИНГ всегда большое внимание уделяли именно буровым станкам. Сейчас буровые бригады в АЗИИ ДРИЛЛИНГ оснащены верхними приводами, хотя в других компаниях многие все еще бурят на «квадратах». То есть у такого станка верхняя ведущая труба квадратного диаметра, и при наращивании «квадрат» необходимо каждый раз отворачивать и убирать в шурф. Это тоже сильно замедляет процесс.
Если говорить про Учебный центр, то здесь тоже все стабильно с выплатами и подходом к развитию, технологиям. И вообще, когда компания – часть большой команды, группы компаний, у нее всегда есть запас прочности, выше устойчивость, ты как сотрудник чувствуешь уверенность в завтрашнем дне.
— Вы работали в ТКРС и в бурении. Можете сравнить эти два направления? Чем-то принципиально отличается работа помбуром?
— Процесс капитального ремонта все-таки не настолько сложный, как процесс строительства скважины. Это сказывается на требованиях к профессиональным навыкам. А если мы говорим о том, где тяжелей работать физически, то здесь, наверно, равенство. Но в бурении лично мне было интересней работать. И как бурильщик я ценился достаточно высоко. Возможно, сказались гены. Я потомственный буровик. В свое время мой дедушка по маминой линии всю Полазну разбурил.
КТО ХОЧЕТ ПРОСТО ОТСИДЕТЬСЯ — НЕ ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ В ОТРАСЛИ НАДОЛГО
— Как Вы начали работать в Учебном центре Нефтьсервисхолдинг?
— Я все время старался развиваться профессионально. Закончил «политех». Возможно, где-то «пересидел» на месте бурильщика. Появилась потребность применения своих навыков и знаний в какой-то другой плоскости. И тут как раз поступило предложение из Учебного центра, так я стал инструктором по обучению.
— На каких темах Вы специализируетесь?
— «Цифровая буровая», ГНВП, «Каркас безопасности».
— В Учебный центр приходят люди, которые уже много чего повидали. Насколько сложно работать с такой аудиторией? С каким настроем люди сюда приходят?
— Люди сюда приходят с разным настроем. Понятно, есть такие, кому ничего не надо, кто приходит просто отсидеться в аудитории. Вот с ними сложно. Но таких, к счастью, очень мало и они надолго не задерживаются в профессии. Нефтесервис требует вовлеченности. Большинство понимают, зачем они пришли в Учебный центр, зачем они работают. Они хотят развиваться профессионально. И потом по обратной связи мы видим, что людям обучение полезно. Работать с такой аудиторией для меня очень интересно, а когда после читаешь и слышишь слова благодарности, понимаешь – все не зря!
— Ваш опыт работы помбуром и бурильщиком помогает в работе инструктором?
— Начнем с того, что актуальность курсов и их высокая практическая ценность – это вообще один из основных принципов работы Учебного центра Нефтьсервисхолдинг. Это и делает его одним из лучших профильных учебных центров в России. Мой опыт помогает встряхнуть аудиторию. Когда учебный материал подкрепляется примерами из личной практики, начинается активный диалог, вовлеченность аудитории в процесс повышается, а с ней растет и качество усвоения материала. Учебный процесс надо строить так, чтобы находиться со слушателями на одно уровне. Не нужно ставить себя выше аудитории. Я рассказываю материал как помбур – помбуру, как бурильщик – бурильщику. Видимо, люди это чувствуют.
ПОКАЗЫВАЮ БУРОВИКАМ «ЦИФРОВУЮ БУРОВУЮ», ПЕРВЫЕ СЛОВА: «СТРАШНО»
— Одна из ваших специализаций – это «Цифровая буровая». Говоря о «Цифровой буровой», нельзя не упомянуть о тренажере-имитаторе бурения, который используется в обучении. В чем его основная задача?
— Тренажер – это совместная разработка Учебного центра, РИГИНТЕЛ и наших партнеров «АМТ» (российская компания – примечание корреспондента). Он оборудован комплексом автоматического бурения «IR-Operbot». Задача – обучать персонал работе с инструментами автоматизации бурения. Бурильщик 12 часов проводит за пультом, нужно следить за соблюдением множества параметров и автоматизированные помощники созданы в помощь. Тренажер позволяет людям освоить этих самых автоматизированных помощников.
— Как реагируют на тренажер обучающиеся? Есть ли трудности с его освоением?
— Есть те, кто никогда не работали с верхним приводом и не знают, что такое джойстик управления буровой. Они так и говорят: «Мы такого даже не видели никогда»! Им тренажер дает общее понимание, как пользоваться верхним приводом. Они привыкают к джойстику, к интерфейсу. Ну и самое главное – это «Цифровая буровая». Люди на поначалу бояться цифровых инструментов. «Страшно», – говорят.
— А почему такая реакция? Это же как автопилот в самолете.
— Да. Это больше всего похоже на автопилот, хоть на самолете, хоть на машине. Причем это более современный автопилот, не просто круиз-контроль, а адаптивный круиз-контроль. Система отслеживает не один параметр, а все необходимые параметры бурения. Она позволяет избегать ошибок, которые может совершить человек. Но к автопилоту тоже нужно привыкнуть, нужно суметь довериться ему.
— То есть люди просто не доверяют системе?
— Поначалу да, не доверяют. Если честно, я в своё время тоже ей не доверял, когда мы только начинали ее осваивать. Но к хорошему и правильному быстро привыкаешь. «IR-Operbot» очень сильно облегчает труд бурильщика. Это то же самое, что со старых «жигулей» пересесть на «лимузин». К тому же коллеги из «РИГИНТЕЛ» все время «дорабатывают» функционал, улучшают на основе обратной связи от буровых бригад. Продукт очень полезен.
ДИПЛОМЫ «ДЛЯ ГАЛОЧКИ» И КАДРОВЫЙ ГОЛОД
— Нефтегаз – это одна из тех отраслей, которая динамично развивается. Как поддерживать актуальность программ и давать людям самую свежую информацию.
— Это постоянная, но необходимая работа. Меняются сами профессии, меняются регламенты, требования законодательства. Все это нужно отслеживать и учитывать. Мы в своей работе никогда не останавливаемся: совершенствуем программы обучения, чтобы они были информативней, интереснее для аудитории, активно внедряем в процесс цифровые инструменты и обучение работе с ними.
— К вам на обучение приходят вчерашние студенты. Вы ощущаете разрыв между теорией и практикой?
— Разрыв между теорией и практикой огромен, так было всегда. Но сейчас в связи с общим кадровым голодом в отрасли, в связи с повышением сложности бурения в целом, это, видимо, ощущается как-то «острее». Отрасль, конечно, реагирует. Недропользователи, нефтесервисные компании, учебные заведения работают вместе над задачей сближения теории и практики. В колледжах в преподавательский состав включают специалистов-буровиков. Представители нефтесервиса читают лекции студентам. Например, «Нефтьсервисхолдинг» активно работает с ведущими нефтяными ВУЗами и ССУЗами страны в плане подготовки студентов. Опять же проводятся различные мероприятия по профориентации на федеральном уровне – то же чемпионатное движение «Профессионалы». С прошлого года там введена компетенция «Бурение». Учебный центр второй год подряд становится практической площадкой в чемпионате по профессиональному мастерству.
— Кстати, вы принимали участие в подготовке к всероссийскому чемпионату команд Пермского края. И один из ваших воспитанников занял второе место по России. Испытываете гордость, радость по этому поводу?
— Да, я готовил ребят из Пермского нефтяного колледжа и Краевого политехнического колледжа к конкурсу. Обучал их работе на тренажере-имитаторе. Про второе место я узнал, наверное, одним из последних. Надеюсь, ребятам эти навыки будут полезны в профессиональной деятельности, и они действительно пойдут работать в «нефтянку». Сейчас молодежь сложно идет работать в отрасль, даже те, кто учатся на нефтяной специальности. Компании из нефтянки активно работают над популяризацией профессий – стараются зацепить, заинтересовать студента еще на ранних курсах обучения. То есть конкуренция за кадры начинается буквально с первых курсов обучения, а может и в старших классах школы.
КАНДИДАТ В МАСТЕРА СПОРТА ПО РЫБАЛКЕ
— Поговорим о вашем увлечении. Вы кандидат в мастера спорта по рыбной ловле. Давно вы занимаетесь спортивной рыбалкой?
— Именно спортивной ловлей – около двух лет. За это время выигрывал Чемпионат Пермского края: и в командном зачете, и в индивидуальном. А в марте этого года мы выступили на Чемпионате России. Представителей Пермского края на нем не было около семи лет, и тут мы приехали сразу двумя командами. Все очень удивились, спрашивали: «Вы откуда взялись?»
— Какие впечатления от мероприятия? Как атмосфера?
— Нормальная человеческая атмосфера. Все достаточно дружелюбно. Познакомились, пообщались со многим известными среди рыболовов личностями. Состав участников был очень представительным. Приехали 35 сильнейших команд из 23 регионов, то есть, там были именитые спортсмены, мастера спорта международного класса даже. Лично для меня и для нашей сборной – это большой опыт, который в дальнейшем позволит улучшать результаты. Как преподаватель учебного понимаю, что предела совершенству нет. Всегда есть, чему научиться, какой опыт перенять. Считаю, что мы достойно представили Пермский край на соревнованиях.
— А как спортсмен-рыболов может повлиять на процесс?
— Разные способы приманивания рыбы, разная прикормка. Нужно сделать так, чтобы рыба стояла именно под твоей лункой, а в зоне ты не один ловишь. Выбор лески, выбор мормышки – все это зависит от погоды, от времени года, от освещенности. Например, зимой вода становится прозрачней, рыба видит лучше, значит, нужна леска тоньше. Есть разные способы игры мормышкой. Нужно понимать повадки рыбы. Бывает, рыба скапливается там, где есть какая-то природная защита (коряги, кустики). На соревнованиях мы ловили в основном окуня и плотву. Окунь обычно у самого дна стоит, плотва – где-то на метр выше дна. Все это нужно понимать и учитывать. Нюансов очень много.
— Для меня, как для человека со стороны, поимка рыбы кажется чем-то абсолютно случайным.
— Конечно, это не так. Бывало, встречаешься на льду с людьми, говорят: «Не ловится рыба». Садишься на ту же лунку, достаёшь одну, две, три рыбы. Они говорят: «А как?» В любом деле есть свои секреты.
— Как домашние реагирует на ваше хобби?
— Разделяют его. Сейчас готовлю дочку Катю к детским соревнованиям. Ей 14 лет. Она очень увлечена этим, ездит со мной на рыбалку и летом, и зимой. Говорит: «Папа, возьми с собой». Зимой ставлю ей палатку, печку, чтоб комфортней было. Ребенок все-таки. Она уже побеждала на детских соревнованиях. Теперь вот хочет съездить на всероссийские соревнования для детей.
— А вы соревновались с ней? Кто лучше рыбачит?
— Соревновались, пока опыт побеждает.
— А вам рыбалка как-то помогает в работе? Успокаивает? Учит терпению?
— Это такой способ перезагрузиться. Бывают группы, с которыми приходится нелегко. Это сильно выматывает тебя. Бывало, летом проведешь занятия в такой группе, дождешься обеденного перерыва, садишься в машину и уезжаешь, чтобы просто погулять вдоль речки, успокоиться и перезагрузиться. Потом возвращаешься и проводишь занятия до конца. Или вечером после работы, берешь семью и едешь на берег реки. Старшая дочка рыбачит, младший сын пока только камешки в воду бросает. Поймаешь рыбу. Он смотрит на нее, говорит: «Папа, давай отпустим». И отпускаешь.
